Впр и вот в знакомой колыбели

Малышев Александр, Шейко Максим. Противостояние - попаданец против попаданца

впр и вот в знакомой колыбели

Вот так просто раскинула крылья и лежит на тёплых потоках воздуха. вечная слава этому великому человеку, создавшему колыбель пилота!) выйти можно было только через знакомую нам дыру на аэродроме. В своё .. но военно-политическому руководству они доставляли очень много хлопот. В очередной раз не могу удержаться, чтобы не пройтись по тому, как российские СМИ освещают события вокруг Израиля. Подтолкнули. И вот в знакомой колыбели Я отправляюсь на тот свет. И вижу море и равнину, И слышу звук, кричит кагара. Как будто глиняный.

ВПР 4 класс (окружающий мир, математика, русский язык)

С оговорками, но все же положительно оцениваются М. В списке лучших Луконин стоит вторым. Статья появляется 8 июня года. Через две недели все студенты Литинститута принимают резолюцию об общем уходе на фронт.

Военизированный лагерь за городом, палатки. Показывает пакет с приказом о выступлении. Луконин глядит на Платона Воронько: Обмундированные с иголочки, уезжают с Киевского вокзала. Вскакивают в последний момент в трогающийся вагон. И тут ветром срывает с Луконина новенькую фуражку. Не жизненная — тут-то он хлебнул все положенное: Нет, именно литературная, издательская. Полсотни книжек при жизни! Слуцким, который чуть не полтора десятка лет ждал первого сборника.

Самойловым, час которого настал лет через двадцать после дебюта. Окуджава, который пробивался сквозь частокол критики и лишь к середине шестидесятых годов одолел? На этом позднейшем фоне и ходит Луконин в счастливцах. Однако тот же Ваншенкин свидетельствует о следующем. Когда в году он, двадцатидвухлетний демобилизованный сержант, пишущий стихи и мечтающий о литературе, начинает посещать поэтические вечера, он вдруг обнаруживает, что помимо Твардовского, Исаковского, Суркова и Симонова существует, оказывается, еще одна военная поэзия, ему неведомая, что гремит она на вечерах, встречая бурное одобрение слушателей, что есть у нее свои лидеры, признанные, несмотря на отсутствие толстых книг: Луконин, Гудзенко, Межиров… Стихам, которые читаются на этих вечерах, со временем суждено войти в антологии и хрестоматии, но вот парадокс момента: Тут даже не в публикациях дело: Орлов, сами они уже ясно ощущают себя поэтическим поколением, но ни широкая читательская аудитория, ни высокая профессиональная критика не знают.

А ведь речь идет о людях, которые уже к началу войны чувствовали себя поэтами.

Кто помоложе — Е. Окуджава, да тот же К. Слуцкий — успели раньше. Если не в большую печать, то в профессиональную поэзию. Заметим, что, отбывая на фронт в году, Луконин и Наровчатов направлялись уже не в батальон, как в м. Они были направлены в армейскую газету… Судьба, правда, распорядилась.

Не в газете развернулись события. А было поле на Брянщине, крик: Там, в грузовике, сгорел вещмешок с рукописью поэмы, но было не до стихов: Наровчатов рядом, шутки невеселые: Ни Наровчатов, ни Луконин не описали этот эпизод в своих воспоминаниях может, оттого, что было слишком обидно? Масштабно, видать, мыслил, не хотел отвлекаться на эту рвань на дорогах.

Тридцать лет спустя Наровчатов и Луконин узнали бы того немца! И тут — ледяной душ: Где были целый месяц?. В редакцию-то он их взял в конце концов. Но работа оказалась не похожа на поэтическую. Писалось и такое, чему уготована была долгая жизнь. Только о долгой жизни тогда думать не решались. Летом года Луконин прибыл с фронта в Москву. Оставил стихи Симонову, попросил передать в издательство. Издательство рассматривало рукопись два года. Не будем метать громы и молнии: За эти два года реальное поле боя переместилось на сотни километров к западу.

Луконину было не до издателей. Достаточно сказать, что он своими глазами видел танковую битву под Прохоровкой. Летом года издательское заключение догнало его уже у границы. Не настало еще издательское время для таких стихов о войне. Долго пришлось фронтовикам ждать выхода своих первых книг: Конечно, надо взять поправку на бедственность тех разоренных лет, на тощие бумажные пайки — долго копятся материальные ресурсы на издание целого поэтического эшелона. Но дело не только в. Моральные ресурсы тоже следовало скопить.

Литературная ситуация должна была дозреть до того жестокого и непраздничного опыта, который несли с собой поэты фронта. Она дозрела — к году, когда новое поколение собрали в Москву на Первое Всесоюзное совещание молодых писателей.

Наровчатову дали слово от имени молодых. Сколько можно отмахиваться от наших стихов, как это делают сейчас газеты и журналы?! Это и был поворот. Наровчатова ввели в ЦК комсомола: При Союзе писателей создали специальную комиссию по работе с молодыми. В тот год у Луконина вышло сразу четыре книги. На них откликнулись практически все тогдашние литературные органы. Молодые поэты фронта стремительно вошли в центр внимания критики.

Но пониманием она их не баловала. Но, товарищи критики, не записывайте нас в безнадежные пессимисты! Помогите нам избавиться от наших недостатков!

Гудзенко в ту пору — самый близкий Луконину человек во фронтовом поколении. Четыре года спустя, в самый разгар войны, к Луконину на фронт попадает книжка Гудзенко; впечатление огромное: Знакомятся Луконин и Гудзенко сразу после войны, и семь лет — до смерти Гудзенко в году — они теснейшие друзья. Не только общность поэтических тем, в пределах которой контраст индивидуальностей делает параллель с Гудзенко, как я убежден, самой продуктивной для определения места Луконина в лирике фронтового поколения.

Связывает еще и роль, которую каждый из них в свой час играет в становлении этой лирики. Весной года у Гудзенко в Москве проходит творческий вечер, на котором сам Илья Эренбург предрекает ему и его сверстникам замечательное поэтическое будущее. Напомню, когда это сказано: Напомню и определение, данное Эренбургом поэзии Гудзенко: Неслыханное, сокрушительное давление детали, причем детали подчеркнуто грубой, некрасивой, страшной.

Нет ли в этом закономерности: И вот эта вера закапывается в вязкую земную реальность, в изрытую землю пехоты. Не у всех этот контраст столь резок. В ряду своего поколения Гудзенко стоит близко к светло-рациональному полюсу — Луконин тяготеет к эмоционально-пластическому. Деталь — навылет, наповал. Равнина речи взрыта, поверхность взорвана, расчленена, слова затягивают и низвергаются, катастрофичность звенит в самом этом гипертрофированном, гиперболизированном столкновении деталей.

Образ не столько отражает реальность, не столько передает настроение, сколько символизирует все это, вытесняя собой целое, вгоняя ткань стиха в пики и провалы напряженного образного рельефа.

Занят Деж, занят Клуж, занят Кымпелунг. У Луконина — другое. Хотя суть драмы та. Ни в коем случае: То, что так никогда и не далось Гудзенко. На какое-то мгновенье схватывал и Гудзенко этот шатающийся ритм стиха-говора. Луконин же не удерживал сквозной детали. Так и тянулись они друг к другу, будто стремясь восполнить души. У Гудзенко в записной книжке года: Этого он хочет, но получается. Стих разрежен от взрывающихся видений, и рассказано об этом все-таки ямбом. Они видят одно, но словно с разных точек.

К врагу — ненависть. У Гудзенко — ледяная, окаменевшая, запредельная какая-то. То немец или камень? Полная бесконтактность, ощущение провала и разрыва, когда выжжено все между нами и ими и они — не люди. Он горяч, вспыльчив, яростен. Импульс боя поджигает его мгновенно. Но за пределами вспышки он не может долго держать ровную злость. В схватке он хорошо видит силуэт врага, но за пределами схватки — перестает всматриваться.

Луконин куда острее видит истерзанный чернозем, чем ползающего по нему врага. В его отношении к противнику улавливается больше от широкого народного презрения, чем от личного счета, и обвиняет противника Луконин не столько от себя, сколько от имени земли и природы: Кровавый штык видением встает.

Луконин-то как раз может пожалеть. В нем много естественных живых сил, и потому он отходчив. К пленному немцу — если он близко, если видно лицо — возникает у Луконина даже какое-то задорное любопытство. Луконинская реакция напоминает стычку мальчишек на улице: Еще тают в воздухе последние иллюзии, будто немецкие рабочие не станут стрелять в красноармейцев… Стреляют!

Стреляют на улице Коминтерна!. Надо искать силы, чтобы духовно устоять в этой переменившейся реальности. В лирике Гудзенко эта перемена переживается как катастрофа. Характерен для Гудзенко образный ход: Встречаются двое на перекрестке войны. Он солдат, она солдатка. В порыве торопливой ласки она называет его именем своего мужа, он ее — именем своей любимой. Любовь продолжается под псевдонимами, горько, вывернуто. Меня совсем из сердца излучила?

Теперь уже не мучает вина? Ты хорошо другого изучила? Этот не примет сон за реальность. Контраст двух поэтических характеров с особенной яркостью виден в отношении к смерти. И силы собирают, чтобы выдержать. Но и тут — по-разному. Самый ход стиха, самый тип переживания говорит о том, как вглядывается Гудзенко в сожженные тела однополчан. Ракурс у Луконина — противоположный. Для него смерть — абсурд: Словно умирают не насовсем. Словно что-то живое все равно остается в пробитых, простреленных телах.

Как теплится живое и в траве, и в камнях — во всем! Упавшие на лапы трамваи. У Луконина такое всепронизывающее ощущение обжитого мироздания, при котором чувство миропорядка сохраняется даже в катастрофе.

Даже если деталь сорвана с места. Даже если все перевернулось. Луконин отвергает перевернутую логику. В перевернутом мире соотношение вещей упрямо сохраняется. В фойе театра — бой; один каменный лев падает, другой — заслоняет собой дверь. И тот и другой восприняты как живые; в их гибели нет безумия, скорее это естественное самопожертвование сильного существа. Фантастическая картина, когда герои гибнут на сцене от настоящих пуль, картина, которая иного поэта толкнула бы на апокалипсические чувства, у Луконина окрашена ощущением жестокого, но правильного, закономерного, неотступного порядка: Разбитый театр — все театр.

Истерзанная земля все земля. Разрушенный дом — все дом! Луконинский герой — именно житель, и прежде всего житель, Упрямый и цепкий. Отсюда в его стихах прорастающие зеленью развалины. И гнезда воробьев в пулеметных гнездах. Природа — это дом. Чистое поле — дом: Это не тема хотя в циклах о восстановлении Сталинграда будет и такая темаэто мировидение, которое определяет стих и там, где описывается нечто далекое от строительства.

Например, бой, который все распластывает, пригибает к земле… Нет, вы почувствуйте, как это увидено, это ж, наверное, никто в русской лирике, кроме Луконина, не мог бы так сказать: Эта-то живучесть духа и делает Луконина своеобразным лидером поколения, или, если употреблять близкий этому поколению военный язык, его правофланговым. До середины пятидесятых годов и эта роль, и сами стихи Луконина воспринимаются скорее в проблемно-тематическом, чем в эмоциональном и философском плане.

Это поэзия солдат, пересевших с танков на трактора, поэзия восстановления и созидания. Нам не речи хвалебные, нам не лавры нужны, не цветы под ногами, нам, пришедшим с войны. Но не чувствуется ли в самом основании этого светлого аккорда какая-то скребущая нота?

Ты прости меня, милая. Ты мне жить помоги. Есть еще незримая драма в этом стихотворении, что-то остро беспокоящее: Приказ подписан мной 11 июля Помолчав, чтобы лучше сформулировать, продолжил гнуть свое: Бои были жестокие, танкисты проявили героизм и мужество.

Генерал Лизюков был на самых опасных участках, лично ходил в танковые атаки Нужно еще и мастерство. Потому что враг силен и жесток, бьется изо всех сил, рвется к Волге и Кавказу. Вот, поглядите на карту, товарищи, какие силы действовали против Лизюкова Я указал на карту, где синие стрелы пронзали красные линии наших войск и, прорезав голубую ленту Дона, уперлись в Воронеж: Немецкие самолеты гонявшиеся чуть ли не за отдельными солдатами.

Как бойцы ждали ночи, чтобы прекратилась круговерть над головами. И, повернувшись к Верховному, добавил: А начиналось все. Все же зря я не согласился побриться у парикмахера, теперь вся морда, словно наждаком обработанная.

впр и вот в знакомой колыбели

И раньше нечто подобное подозревал, но теперь убедился, так сказать на собственной шкуре, причем в буквальном смысле слова. Не-е, хватит с меня геройских поступков, в следующий раз все же воспользуюсь услугами парикмахера. Хоть и неуютно как-то, когда возле горла опасной бритвой размахивают, но лучше уж морально пострадать пять минут, чем как щас физически маяться. Зато форма мне идет - выгляжу очень солидно и одухотворенно.

Да и ощущения совсем другие Ощущаю себя частью чего-то важного и даже как-то подсознательно стремлюсь проявлять больше ответственности, что неожиданно - уж чего-чего, а такого от себя точно не ожидал. Тем более, что досталась мне эта форма на удивление легко, намного легче, чем я предполагал, когда собирался в свою поездку.

Или нет, поездка это как-то слишком буднично. Да, точно - так гораздо. Попал я действительно в Аненербе. Причем, насколько я смог разобраться, пользуясь своим посредственным знанием немецкого, выученного ускоренным методом непосредственно перед отправкой в прошлое, не в какой-то там магический гадюшник, взалкавший тайных знаний Шамбалы, а во вполне себе научное учреждение.

Ну, или отдел учреждения. В общем, с "адресом" я не ошибся: Причем быстро - недели не прошло. Правда, понервничать в эту неделю пришлось изрядно. Все это время меня таскали из одного кабинета в другой, из камеры в лабораторию и обратно, потом снова в кабинет и опять в лабораторию, но уже в другую.

И так постоянно, с небольшими перерывами на пожрать и поспать. В общем, ничего я толком не понял и не запомнил из первых дней моего пребывания в XX-м веке. Один сплошной калейдоскоп мельтешащих эпизодов, никак не желающих складываться в общую картину.

Первый действительно внятный, цельный и осмысленный день наступил только сегодня и начался он как раз с трижды проклятого бритья. Впрочем, страдания мои были не напрасны. Это я понял, едва только вошел в обширный кабинет, скрывавшийся за роскошной дубовой дверью. Молчаливый эсэсовец, сопровождавший меня с самого утра, жестом предложил войти, при этом явно намереваясь остаться за дверью.

Первое, что я увидел, переступив порог и подняв глаза от причудливого рисунка паркета, был взгляд. Пронзительный, немигающий, завораживающий, горящий фанатичным огнем взгляд бледно-голубых глаз. Наверное, что-то в этом есть Во всяком случае, ощутив на себе этот взгляд, который, казалось, пронзал меня насквозь, словно хорошо отточенный клинок, я испытал нечто Я словно встретился лицом к лицу с Так оно и было! Я воочию увидел то, о чем раньше только читал или слышал - ожившие тени прошедших веков, внезапно обретшие плоть.

И этим "теням", а точнее той, что стояла сейчас передо мной на расстоянии трех шагов, предстояло отныне решать мою судьбу. От понимания последнего факта мне стало как-то не по. Пожалуй, только сейчас я наконец ощутил, прочувствовал, осознал, что всё, происходящее со мной - реальность.

впр и вот в знакомой колыбели

Не игра и не забавное приключение, а злободневная действительность. Будущего, из которого я прибыл, пока еще нет, а возможно уже и не будет. Отправляясь сюда, я сам сжег за собой все мосты, чтобы сделать невозможной попытку вернуть меня обратно. Так что отныне моя жизнь и моя судьба неразрывно связана с этим временем и с этим человеком, стоящим сейчас передо.

От того, что я смогу ему внушить будет зависеть будущее всего Мира и, что не менее важно, мое собственное. Осознание важности момента придало решительности и я, насколько мог четко, вскинул руку в нацистском или все же римском? Сам от себя такого не ожидал, хотя много раз так и этак пытался представить свою встречу с Гитлером.

Может это дух времени так причудливо влияет на поведение через подсознание? Этот мой поступок, пусть и спонтанный, оказался правильным. Гитлер оценил мой жест и мои слова.

Словно вынырнул из глубины. На перекидном календаре 25 июня. Завтра Александру Михайловичу заменят приставку. А через пару дней начнется "Блау". Время на адаптацию, а она бывает тяжелой. Словно вспоминаешь хорошо знакомую книгу или много раз виденный фильм О сколько нам открытий Последние обрывки информации меня потрясли.

Торопится мой неизвестный враг. А Начальником Генштаба Василевский уже. Вспомнил сухой голос Сталина по телефону, свои Будто реальная физическая тяжесть навалилась на плечи.

Немцы ударили по Брянскому го, накануне годовщины. Практически одновременно нанесла удар и армия Паулюса. За 4 дня Гот рассек наш фронт, прорвался к Дону, и начал захват плацдармов на восточном берегу. Контрудары танковых корпусов притормозили немецкий паровой каток, и теперь в бой должна пойти 5-я танковая Лизюкова. В Реальности этот сильный козырь не принес перелома в битве. Как-то оно теперь выйдет?

Зафиксированы немецкие самолеты желтой, "пустынной" окраски. Мой неведомый Оппонент идет ва-банк. Гитлеровцы перебросили все ресурсы, откуда. А что у нас с самолетами? История Реальности по этому поводу противоречивыми данными пестрит. С авиацией у нас плохо. Но 2 можно выбросить сразу, это "У-2" и тому подобные самолетики.

Из оставшихся, минимум половина - неисправны Ну и толку, что за АДД числится почти машин, если из них боеспособны менееа готовых экипажей - 89? Кабинет поплыл, очертание стола, стен, карты стали расплывчатыми. Путешествовать по мирам это вам не в булочную на такси Где-то здесь раскладушка память Александра Михайловича услужливо подбросила на блюдечко с голубой каемочкой нужную информацию За окном начинался рассвет.

Ну, за работу, товарищи. Просмотр сводок, отчетов, документов. По примеру другого своего визави, генерал-бухгалтера Гальдера, я заносил в записную книжку наиболее важные моменты. Когда-то я читал, что Черчилль, приехав в Москву в августе го сообщить дядюшки Джо трудную новость о невозможности открыть Второй фронт, по итогам этой поездки обронил: Не знаю, чем он руководствовался, интуицию никто не отменял. Понятен и скепсис союзничка по поводу возможности советских войск перехватить инициативу у вермахта.

Не верили господа англосаксы, что Красная Армия поднимется на еще одну битву, сравнимую с Московской Мои же выводы после анализа ситуации изложены. Горючего запасенного, производящегося сейчас и по ленд-лизу хватит на месяцев.

До конца года - 28, часть перешиты в механизированные. Побольше пехоты и гаубиц.

впр и вот в знакомой колыбели

Нет мотопехоты - давать кавалерию. Немедленная эвакуация в Москву. Если же отвлечься от рациональных планов, то итоги первого года войны я подвел для себя. Война напоминала бой прекрасно технично оснащенного, великолепного боксера-профи, чемпиона мира Вермахт против новичка-перворазрядника из любителей, этакого увальня из какого-то Урюпинска РККА. Профи выигрывал в одну калитку, эффективно и эффектно смотрелся, но нокаутировать соперника за 12 раундов не смог.

Слишком разные весовые категории у бойцов оказались. Немец блистал в весе до 75 кг, а русский Иван неожиданно пришел из абсолютной категории, с весом под кило.

Огромные пространства и людские ресурсы России в который раз поглотили всю мощь европейских захватчиков. Более того, боксер в красной майке с надписью СССР пару раз приложил чемпиона в середине первого матча и уронил его на настил ринга.

Нокаута нет, и не будет! Начиная второй год войны на Востоке Гитлер наверняка рассчитывал, что открывает тринадцатый раунд первого боя; и перед ним все тот же новичок, измотанный и избитый до полусмерти. А СССР выходил после зимней передышки уже на новый матч. С другим, куда более серьезным и уверенным в себе, настроем; с другой предматчевой подготовкой; куда более опытным и тактически зрелым; с собственным "хитрым планом" на эту встречу. Лучшее - враг хорошего.

Начало "Блау" на неделю раньше не означало для немцев автоматически успешности во. Первым сбоем стал Севастополь. Лишенный ради генерального наступления 8-го авиакорпуса Рифтгофена, Манштейн резко притормозил. Впрочем, спешка с й армией им в новом формате и не особо нужна. Вторым вынужденным решением стала "жертва пешки" под Демянском.

Под нашим нажимом началась эвакуация из мешка. Бои шли там долго, растянувшись почти на два месяца Александр Михайлович как раз вернулся из поездки оттуда.

В связи с началом "Блау" его стремительно отозвали в Москву и быстро назначали начальником ГШ. Следующей неожиданностью приятной для нас и видимо крайне болезненной для той стороны стал неудачный дебют "лишнего" танкового корпуса. Мой оппонент по ту сторону фронта решил усилить 4-ю армию Гота дополнительным танковым корпусом. Для этого был переброшен й ТК. Таким образом, этот корпус был типичным представителем вооруженных сил противника во второй год войны.

Представлен весь спектр вражьих сил. Тут и СС, и ветеран Восточного фронта я тди наспех созданные птенцы зарождавшейся тотальной мобилизации.

Наличие союзников тоже объяснимо. Сил собственно Германии уже не хватало. Но мой визави решил пока обойтись вкраплениями сателлитов в сильные немецкие соединения, видимо помня закончившиеся катастрофически попытки воевать чисто союзными армиями под Сталинградом и на Дону.

Поставить новый ТК на правый фланг Гота было логично, поскольку помимо прорыва к Воронежу, 4-я танковая одновременно должна была ударом смежными флангами с 6-й армией окружить наши армии правого крыла Юго-западного и левого фланга Брянского фронтов. Так и произошло в Реальности, но окружение оказалось неплотным.

Вот эту ошибку и должен был исправить "лишний" корпус. Но реальная война мало похожа на бумажную И это вполне объяснимо.

Там, где в реальной истории советский полк бежал без боя, потому что при бомбежке погиб командир и выбит весь штаб, благодаря случайности, вызванной "волной", все начальники остались живы.

И полк уперся рогом. Там, где советские бомбы, снаряды и РС наносили мало вреда, по прихотливому капризу Судьбы они внезапно плотно накрывали вражеские боевые порядки. Там, где русские дивизии бросались под гусеницы вражеских танков и гибли без особого влияния на победный марш панцергренадеров, в новой реальности их просто не.

Ибо они еще не доехали до фронта. А встречали они противника в других местах Складывалось впечатление, что реальность "упиралась", не желая изменяться в угоду привнесенным извне факторам. Мне посчастливилось узнать с десяток вариантов исторических событий в разных параллельных мирах, и такие сюрпризы знакомы.

Господи, во скольких мирах Наполеон победил под Ватерлоо! Причем стопяцот разными способами. Не менее неприятный сюрприз ожидал фон Арнима го. Лидировали в наступлении ЛАГ и. Прорвавшись на км. Казалось, задумка с лишним корпусом стала приносить ощутимые плоды.

Но го наши нанесли контрудар м танковым корпусом. И пришелся он по второму эшелону, а конкретно по тыловым частям ЛАГ и венграм. Болельщики любят спорить, что было бы, если Как бы тогда повернулся ход матча и чем бы сердце успокоилось. Вот таким голевым ударом и стал контрудар шестнадцатого. Прошив слабое прикрытие, танкисты растерзали пару тыловых колонн и врезались в мадьярские ряды.

За один день союзники потеряли два десятка танков, кучу броне- и просто автомашин, десяток раздавленных орудий и сотни пленных. А главное, чумазые от копоти и загорелые до черноты под жарким солнцем советские бойцы получили сильный психологический допинг. Особенно - победа в первом бою.

Фон Арниму пришлось разворачивать часть своих сил на северо-восток. Перейдя к тактике танковых засад и коротких ударов малыми силами. Однако и немцам не удалось решить проблемы разом. Вместо стремительного прорыва, им пришлось двое суток вести тяжелые бои. Эта непредвиденная задержка изменила рисунок операции. Уже го я и я армии начали отскок из-под угрозы окружения.

Южная клешня, состоящая из 6-й армии Клейста, испытывала те же проблемы. Только контрудар наносили два танковых корпуса ЮЗФ 4-й и й. Одновременные удары танковых корпусов извне и стрелковых дивизий изнутри зарождающегося "котла" сковали фрицев. Гитлер и Ко с ней знакомы? Складывается впечатление, что. По крайней мере, выслушав мои соображения по проведению "Блау", они поступили прямо противоположно моим рекомендациям. В результате вышло по другой поговорке: Ну, вот кто их просил бежать впереди паровоза и начинать операцию на неделю раньше?

Лишний танковый корпус, который больше под ногами путается, чем помогает Вот к чему всё это? Ведь вплоть до поворота 4-й танковой армии Гота на юг, вместо Сталинграда, всё и так шло замечательно.

Так к чему было дергаться? От добра, добра не ищут! Так нет же - решили, что самые умные. В принципе, если уж быть честным, то ничего страшного не произошло.

Другой вопрос, что и никакого ощутимого выигрыша эти лишние телодвижения не принесли Ладно, не буду пока над этим зацикливаться. Надеюсь, прокол под Воронежем послужит уроком этим надутым штабным индюкам - впредь будут более внимательно прислушиваться к моим советам.

Хотя понять военную аристократию конечно можно - хоть моя фигура и не афишируется, но слухи о непонятно откуда взявшемся новом адъютанте Гитлера все же ходят. Кстати, адъютант - это. Штурмбаннфюрер Макс Штайнер, прошу любить и жаловать. А если не верите, то у меня и документы есть - там все четко написано, прямо немецким по белому: Всё чин-чинарем - не подкопаешься.

Но документы документами, а вопросы всё равно остаются. Так что недоверие генералитета к моим мыслям, транслируемым посредством фюрера, вполне понятно и даже где-то ожидаемо. Хорошо еще, что мои предложения вообще не отмели на корню.

Глядишь, и пообвыкнут со временем. Но всё равно немного обидно - я к ним со всей душой, а они Отставить обижаться - соберись, штурмбаннфюрер! Лучше заняться чем-то конструктивным. Например, подвести некоторые промежуточные итоги моего воздействия на местную стратегию. Роммель в Египет не углублялся, остановившись на перевале Хальфайя.

Летом планируется поэтапный отвод корпуса к Триполи и последующая его эвакуация в Европу. На это нацеливаются все силы итальянского флота и немецкой авиации в регионе. Десантную операцию против Мальты решено не проводить - ограничиться блокированием острова на период эвакуации.

Итальянские войска остаются в Африке как прикрытие и спасаются по способности. Тут вроде всё в порядке. Правда это неминуемо приведет к ускорению захвата Северной Африки и последующей десантной операции где-то на юге Европы. Но если удастся спасти силы Роммеля и поднакопить кое-какой жирок, то встретим мы американских освободителей весьма неприветливо.

Сэкономленные ресурсы должны весьма пригодиться в производстве танков и боеприпасов. Хотя уже заложенные лодки - достраиваются. Этого задела хватит до весны 43г. Зато форсируются работы по доводке новейших лодок XXI серии - глядишь, в м снова надавим на атлантические коммуникации. Главное в м не растерять опытные экипажи, бросая их в атаки на хорошо охраняемые конвои. А пока ПЛО союзников не совершила качественный рывок, пускай "бородатые мальчики Деница" продолжают рвать и метать на плохо охраняемых атлантических трассах.

Ну, тут без вариантов - кажется, фюрера крепко проняло мое описание последних месяцев Германии и его лично. Видать такой исход его не устраивает. Так что ожидаем роста производства вооружений и новой волны мобилизации. У меня, кстати, уже есть кое-какие идеи по поводу того, куда это всё применить.

Потому что пока что попытки местных стратегов "улучшить" мои предложения ни к чему хорошему не привели. Правда, как я уже говорил, ничего особо страшного пока также не случилось. Посмотрим, что будет.

Пять последних дней июня прошли для меня в бесконечной череде дел Доклады в Ставке, переговоры с фронтами, анализ данных, подписание бесконечных директив и телеграмм.

Под Воронежем дела шли все тяжелее, и туда направлялся беспрерывный поток пополнений и резервов. Одновременно, тоненький ручеек частей и соединений был пущен под Сталинград.

Формирование гарнизона будущего фестунга крепости началось. К концу месяца и Сам понял, что главной ареной борьбы летней кампании станет южный фланг.

Скрипнув, военная машина непобедимой и легендарной стала разворачиваться в нужную сторону. Пожалуй, одно решение упомяну особо. Помня, как жаловались танкисты на недостаток пехоты, с Западного фронта катуковцам 1-й ТК была переброшена усиленная кавдивизия.

Вскоре, плечом к плечу с его корпусом встал й, отступивший после своего дерзкого контрудара на север. Так начала формироваться оперативная группа генерала Катукова фактически: Группа нависла на фланге Гота, медленно отступая под ударами врага. В м, два танковых корпуса без проблем пробили бы оборону немецкой пехоты 55 АК и перехватили тылы ушедших вперед танковых корпусов 4-й ТА.

Но й не й Танкисты не имели поддержки с воздуха, а собственные зенитные средства корпусов были слабы. В результате перспективный контрудар выродился в серию частных боев. Правда й и не й! Стремительного марш-марша у немцев тоже не вышло. Все новые танковые корпуса РККА вступали в бой. Эти хаотичные, плохо подготовленные, неодновременные удары, тем не менее, тормозили немецкий паровой каток.

Наступила пора и мне отправится к Дону. Не обращая внимания на удары в свою левую скулу, танки и панцергренадеры Гота практически с ходу форсировали Дон Захватив плацдармы на восточном берегу, быстро накопили силы и коротким броском прорвались к Воронежу. Началась ожесточенная борьба за город. Еще го к городу началось выдвижение резервов. На станции выгружался й танковый корпус, с севера и востока подходили стрелковые дивизии резервных армий.

Ставка бросила в бой сразу три резервные армии, заодно снимая отдельные дивизии, бригады, полки отовсюду, где только. Теперь все зависело от стойкости этих войск. Ночью с 30 июня на 1 июля, как представитель Ставки, я вылетел на Воронежский фронт. Интересно, что в подкорки мозга Александр Михайлович Этот фронт сражался в основном с австрийцами, но солдаты и офицеры, в том числе и молоденький прапорщик Василевский, с тревогой следили за противником: Против нас по-прежнему стояла 7-я австрийская армия генерала Пфлянцера-Балтина; солдаты, а в некоторой мере и офицеры радовались, что нам придется иметь дело не с немцами, а с австрийцами, которые были слабее.

В начале каждой артиллерийской перестрелки мы поглядывали на цвет разрыва и, увидев знакомую розовую дымку, которую давали австрийские снаряды, облегченно вздыхали.

И хотя вера в победу оставалась, а контрнаступление под Москвой и зимняя кампания ее укрепили, но опасения остались. Катастрофическое развитие событий в мае-июне го тоже настраивало на жестокую и бескомпромиссную борьбу.

Сюда добавлялось и вполне понятное волнение от первого испытания собственных оперативных навыков и тактического искусства. Командовать из Москвы легко, а как оно будет на поле боя? Готовить [к обороне] кавказские перевалы. Не менее усиленного стр. Без разрешения Ставки ни одного солдата из гарнизонов не брать.

Для Сталинграда - 1-я гв. Немцы очищают Демянский мешок. Вроде ничего не забыл? Так, пункт первый - Норвегия и Лапландия. Очень интересный театр, где хитро переплелись интересы сухопутных, морских и воздушных сил. Здесь сплелись в тугой узел обязательства, цели и противоречия Германии и СССР, финнов и западных союзников.

Ленд-лиз и шведская руда, незамерзающий мурманский порт и никелевые рудники Петсамо - все это здесь, в забытом богами но не людьми! А у меня как раз есть хитрый план, касающийся расположенных там войск и проходящих поблизости транспортных потоков. Думаю, фюреру и его многочисленным генералам и адмиралам будет интересно. План, собственно, заключается в следующем: Всего две пехотные дивизии я и я и две свежесформированные горнострелковые 7-я, переформированная из й легкопехотной и СС "Норд", бывшая совсем недавно моторизованной дивизией с тем же названием.

К этим войскам можно добавить ю пехотную дивизию, скучающую в районе Осло, - хватит им жрать сардин в масле и шпроты местного приготовления, пора послужить Фатерлянду по-настоящему! Кстати, на группу армий "Норвегия" ложится обязанность пополнить до полного штата и снабдить всем необходимым убывающие части. Ну а место назначения для перебрасываемых из Заполярья войск известно - армейский корпус со своими тремя полнокровными дивизиями отправится под Ленинград крепить блокаду вместе с демянскими сидельцами, а горные стрелки усилят группировку на кавказском направлении.

Ёлки Карелии должны защищать сами карелы. Ну, или финны, на худой конец. А то вишь чё удумали: Вообще охренели тормоза таежные. А даже если и не справятся, то и хрен с ней - не велика потеря, прям скажем. Хотя не думаю, советам явно не до этого богом забытого медвежьего угла.

впр и вот в знакомой колыбели

Им бы Кировскую дорогу удержать. Будь моя воля - снял бы с севера вообще всё, но. Никель Петсамо - это всё же серьезно, тут на самотек дела пускать. Так что придется Дитлю со своим XIX-м горнострелковым корпусом и дальше в тундре сидеть. Ничего, высидит, ему не привыкать.

Кстати, на счет мурманского порта, Кировской дороги и ленд-лиза у меня также имеется хитрый план. Печально знаменитый конвой под индексом PQ, как известно, был разгромлен в первых числах июля. Благодаря моим подсказкам, в этот раз разгром был еще более впечатляющим, так как к, охотящимся за транспортами, самолетам и субмаринам присоединились еще и тяжелый крейсер "Хиппер" с эсминцами, которые добавили в общую копилку побед четыре транспорта и какую-то военную мелочь типа корвета или тральщика.

Думаю при таком раскладе до портов назначения не треть, а в лучшем случае пятая часть судов добрела и то вряд. Но это всё так - мелкие пакости.

Гораздо большую подляну для полярных конвоев я готовлю в А я предупреждал, что план "хитрый"! Помнится, осенью го года союзники полностью прекратили отправку конвоев в СССР по северному маршруту, мотивируя это тем, что все имеющиеся эскортные силы необходимы для обеспечения операции "Торч" - высадки в Северной Африке. Я же не так давно добился от Гитлера приказа на вывод войск из Африки уже в сентябре этого года. Что из этого следует? А то, что события в данном регионе наверняка ускорятся - американцы высадятся в Алжире и Марокко раньше, стремясь как можно быстрее заполучить плацдарм для удара по Европе с юга.

Следовательно, эскорты для сопровождения войсковых конвоев тоже потребуются раньше, а это в свою очередь означает, что PQ, скорее всего, станет последним конвоем, отправленным в северные порты СССР летом-осенью го года.

То есть, всю нехилую авиагруппировку, стерегущую эти самые конвои, можно с чистой совестью отправлять на другое направление. Правильный ответ - на черноморское.

Грех не использовать летчиков с богатым опытом работы над морем по прямому назначению. Ну, так, вроде ничего не забыл? Можно отдавать очередной исписанный блокнот дежурной машинистке. Их у меня аж две - Грета и Штеффи. Собственно, это и все мои подчиненные.

Леонид Штекель, журналист из Одессы

Достаточно сказать, что верхние пуговицы на их кителях или жакетах? Вот-вот, я тоже глазам своим не поверил, когда в первый раз.

Так и тянуло на ощупь убедиться. Мордахи, кстати, тоже вполне себе симпатичные. Ножки, да и вообще фигурки - очччень даже И это несмотря на сложившийся стереотип о некрасивых немках.

Искать надо лучше, господа! Мне, правда, искать никого не пришлось - этих двух валькирий в форме вспомогательной службы СС про форму - это я уже потом узнал передали в мое подчинение на следующий же день, после присвоения мне звания штурмбаннфюрера и назначения на должность адъютанта, чем признаться немало меня порадовали. Еще больше я обрадовался, когда узнал, что находятся они в моем распоряжении 24 часа в сутки и отнюдь не только для увековечения в машинописной форме моих жутко умных и страшно полезных для Рейха мыслей.

Правда, про то, что они не только быстро печатать могут, я уже сам выяснял, опытным путем - во вводном инструктаже этого не. Не, я конечно понимаю, что девочки не спроста такие фигуристые и покладистые. И на самом деле это не они в моем распоряжении целые сутки, а я под их присмотром, тоже, соответственно круглосуточно. Есть ведь старый принцип: Не всегда конечно срабатывает, но попытаться-то стоит.

Вот и пытаемся понемногу. Не знаю как дамы, а я вполне доволен. Спасибо любимому фюреру за нашу счастливую молодость - всё продумал, всё предусмотрел! Ладно, пора заканчивать лирическое отступление. Девчонки печатают хоть и быстро, но все же до сканера не дотягивают.

А накарябал я прилично, да еще и своим фирменным почерком - кракозяблы на прогулке. А ведь надо еще успеть перечитать отпечатанное, перед тем, как к фюреру соваться. А то попытки новоявленных секретарш увековечить в удобочитаемой форме мое творчество, дают порой весьма интересный эффект. Причиной тому - мое пока еще отнюдь не совершенное знание немецкого, помноженное на своеобразный почерк и всё время проскакивающие помимо воли словечки из лексикона XXII-го века.

Так что хватит им прихорашиваться у зеркала и перемывать мужские то есть мои!

впр и вот в знакомой колыбели

Уже на аэродроме почувствовал дыхание хаоса катившегося по войскам Брянского фронта. Нас никто не ждал, машины из штафронта прибыли только через полтора часа. По дороги к ВКП фронта видны следы вражеских бомбардировок.

По обочинам дороги лежали еще не убранные тела погибших людей, в основном беженцев. Попалась и пара разбитых танков: Беженцы были, но не так много, как в м. Трясясь на повозках или устало катя тачки, на Восток уходили в основном женщины и дети. Мужчин, даже стариков и подростков, было мало. На ВПУ нас встретил заместитель комфронта генерал Ч. Сам Голиков командовал фронтом из восточной, заречной, части Воронежа, одновременно руководя обороной города.

Начальник штаба Казаков был непосредственно в Пятой. Потеря управления была явной. Тем более, что на этом предложении настаивали и сами воевавшие на Дону. Армия Гота, глубоко вклинившись в наши порядки, своим построение напоминала почти прямой угол, имея северный и восточный воронежский фас.

Соответственно, логично было подчинить наши войска двум фронтовым управлением. Как оказалось, на временном КП даже не знали места расположения штаба Лизюкова, не имели связи ни с ним, ни с командующим. Не удалось связаться со Ставкой. Оставалось уповать на прагматизм Сталина: Какой-никакой кредит доверия у "товарища генерал-полковника" так я мысленно часто называл себя.

До конца го его хватит хоть?

Рома ВПР - Квадрат | Аккорды и текст песни - coltfidiffmic.tk

Как и в Реальности, контрудар Пятой повторял все ошибки предыдущего лета и моей Реальности: Шесть сотен с хвостиком танков, практически стандарт для советской ТА обр. Вражеские самолеты висели над головой. Штуки и штурмовые "фоккеры" чуть ли не буквально прижимали атакующих к земле.

Гонялись они и за автомашинами на дорогах, много раз нашему кортежу приходилось сворачивать с дороги и прятаться в оврагах или лесках.

К вечеру 1-го все-таки удалось разыскать КП Лизюкова. На следующий день снова грянул бой. Первый бой для меня был очень важен.

За свою карьеру Агента во всяких переделках побывал, да и воспоминания Александра Михайловича тоже под рукой. Но никакой, самый расхудожественный или документальный фильм не передаст всю полноту ощущений воина в битве.

Тем более, когда отвечаешь не только за себя, а ответственность лежит за тысячи людей По опыту войны, почерпнутому из мемуаров, я отправил своего адъютанта Сергея к линии фронта на "перехват" раненых. Солдатский телеграф - сильное средство связи, получше некоторых. Горячие, прям из боя, новости из первых рук должны были помочь понять, как там идут дела. Даже мне было понятно, насколько жидким был огонь. Введенный в бой 2-го июля Второй танковый корпус смог продвинутся на два км.

Бой распался на отдельные эпизоды, переходя в формат "битвы за избушку". К вечеру танкисты откатились. Общее продвижение корпуса составило пятьсот метров. В отчете комкора особенно резануло сообщение "4-е подбитых КВ пришлось взорвать". Останься поле боя за нами Чуть лучше дело было у соседей справа. Усиленная танковой бригадой Тихновецкого соседняя?

Бригада сохранила почти всю матчасть, но испытывала большие трудности с боеприпасами и горючим. К шести вечера бои затихли. Неприятно поразило меня обсуждение результатов боя и планирование удара на следующий день. Если в первые сутки я не особо вмешивался в процесс, собирая информацию и изучая людей, то здесь пришлось решительно вмешаться. Как представитель Ставки и начальник Генерального Штаба, можно было просто приказать, но мне хотелось, чтобы командиры нашли другой вариант.

И поэтому я начал с вопроса: А как вы думаете, немцы ждут нашего удара?. Бурное обсуждение показало, что повторный удар в той же группировке теряет смысл. Немедленно перепланировать наступление, перебросив основные силы правее, в полосу сд. Подать горючее и боеприпасы Тихновецкому. Подтянуть артиллерию и катюши. Отдельно я побеседовал со штабом Воздушной армии. Тихо ругаясь, тревожимые короткими огневыми налетами немцев, танкисты Лизюкова перемещались в полосу соседней дивизии.

Утром снова начался бой. Увы, немцы тоже сделали правильный ход, укрепив свои силы в р-не совхоза и рощи Круглая. Опять вместо сильного удара на большую глубину атаки переросли во встречное сражение. К середине дня, поддержанные штурмовиками и катюшами на прямой наводке, танкисты овладели рощей Круглой. Практически сразу они попали под мощный обстрел тяжелых орудий немцев и непрерывный конвейер ударов с воздуха.

К вечеру от рощи остались одни обугленные пеньки. Казалось, ничто живое там не выживет. Но в действительности оказалось, что не все так плохо. Танкисты и пехотинцы умело укрылись в окопах и захваченных у немцев блиндажах, замаскировали танки. Хуже дела пошли у Тихновецкого. Бригада с батальоном автоматчиков ворвалась в совхоз, захватила окраину, но продвинутся дальше не смогла.